Я, когда на работу хожу, на встречи с заказчиками и строителями там, надеваю (да, поборники грамотности, НАдеваю) на себя все лучшее сразу, включая морду тяпкой, очки и толстый голос. Ну, на всякий случай, чтобы никто вдруг не понял, что я лох-трусы в горох и понимаю в интерьерах не многим больше среднего обывателя. Значит, мизансцена такая: я в новом пуховике, офисных брюках со стрелками, теплом свитере - потому что постоянно приходится стоять на улице и ждать, я-то на метро добираюсь до места по любому за полчаса, а на машине заказчики могут опоздать и на час, и на полтора. И вот, я со всем этим (плюс лицо куриной жопкой) умным голосом обсуждаю планировку с заказчицей, директором стройфирмы и прорабом. Обсуждаем в квартире, сданной без отделки. Что это значит - это значит, что там есть бетонные стены, бетонный пол, покрытый толстым слоем белесой цементной пыли, и сантиметров на тридцать от пола поставлены шпынечки гипсолитовых перегородок - чтобы обозначить, где по проекту предполагаются границы помещений. Мы обсуждаем, обсуждаем, ОБСУЖДАЕМ, спорим, возражаем, приводим аргументы и контраргументы. Все это стоя и с сумками и бумажками в руках - потому что сесть там некуда, только руины строительных козел (козлов? козлищ?) в углу. А батареи, прошу заметить, поставлены и лупят вовсю. И вот я стою, вся в свитерах и пуховиках, жара, снять это все невозможно, потому что девать некуда, а в руках держать не могу, потому что руками я размахиваю, рисую и объясняю. А идет уже третий час спора, и в пылу спора я раздухаряюсь еще больше. И чувствую - все, перед глазами белые мухи, если сейчас не сниму пуховик, рухну в обморок. Говорю: "Извините, сейчас я пуховик сниму", делаю шаг, чтобы положить вещи на подоконник - и натурально, падаю. Нет, не в обморок - просто на пол. Не заметив коварный отросток перегородки под ногой, лечу со всей дури на карачки, в самую цементную пыль. Зрители ахают. Я поднимаюсь - и понимаю, что вот уж теперь-то, от резкого перепада давления, я точно вырублюсь. Машу рукой - пообсуждайте там без меня, добредаю до остатков козлов-козлищ-козел и сажусь - терять мне уже нечего, мой коричневый пуховик, брюки, сапоги, шарф, сумка - все в белой строительной пыли. Пуховик, прошу заметить, еще недели не прошло, как купленный.

Ну, эта вся компания продолжает что-то там обсуждать. Я сижу минут десять, прихожу в себя. Достаю из сумки влажные салфетки, начинаю чиститься. Шансы у меня примерно такие, как если бы я зубной щеткой красила Эйфелеву башню. Причем, пока я оттираю одно, неизбежно обтираюсь об грязное другим. В общем, толстый слой штукатурки отвалился сам, тонкий впитался. "Ну как", говорю,-" я очень похожа на бомжа?" Заказчица с директоршей окидывают меня взглядом и с сомнением говорят: " Нууу... не очень."

Уходим. На лестнице я понимаю, что стучу, как Сильвер на костяной ноге. Каким-то образом в полете я еще умудрилась потерять набойку с каблука. В метро в таком виде ехать ужасно не хочется - хотя, конечно, есть шанс, что подадут на пропитание. Спрашиваю, не едет ли кто в сторону площади Гагарина. Заказчица с директоршей кривятся - им явно неохота пачкать новоиспеченным бомжом свои машинки. Прораб сжаливается надо мной - машина у него рабочая, он и так в ней мешки с цементом возит. Меня довозят до дома, я ковыляю, стуча и стараясь не отсвечивать. С порога закинула все, что на мне было, в машинку. Лежу с ноутбуком на пузе, жалею себя.